Не приведи Бог такого времени

(Воспоминания Михайловой Раисы Михайловны из п. Молоково)

Родилась я в 1935 году в Савачёве, прожила там до окончания средней школы. Училась 4 класса в Савачёве, до седьмого класса – в Ахматове, до десятого – в Молокове. Машин тогда не было, ходили пешком. После школы в субботу шла 12 км домой, в понедельник рано утром – обратно в школу.

Все каникулы мы, дети, с очень малого возраста работали по мере сил в колхозе. В начальных классах колотили лён в ригах (обивали головки вальком на скамейках). Когда кончали весь высушенный накануне лён, приходил бригадир, считал, кто сколько сделал. За работу нас, детей, поощряли – бригадир насыпал нам по стакану семечек. Между прочим, к детям тогда относились очень хорошо, взрослые нас не обижали, берегли, чем могли. Чем? С косьбы принесут от реки дудок, щавеля. Дети есть дети. Иногда и залезали гурьбой в чужой огород нарвать яблок, ягод. Но нас особо не ругали за это – самим-то им ягод и некогда поесть. Ведь работали от темна до темна.

Дети постарше уже работали в бригаде – боронили, возили навоз в поля. Немного подросли – и мы им помогали, возили траву с полей в силосные ямы. Нам давали по старенькой лошади. Траву в поле нам накладывали взрослые (они её и сгребали). В ямы тоже сваливали с телег взрослые. Мы только возили. Нас работа такая на лошадях очень радовала, старались их подкормить в обед хорошей травкой.

Деревня у нас была очень большая, народу много. Было три бригады, три лошадиные конюшни. Очень большая ферма, до войны – показательная. Но деревня была со всех сторон окружена реками, лесами. Поля низкие, сырые. Урожай зерновых был очень плохой. Что получше, сдавали в государство. Для колхозников оставалось совсем мало, и то наполовину с костерой.

Жили очень голодно, работали за пустые трудодни. Тем, кто ехал в ночь с возами сдавать сено на сенопункт в Молоково, выдавали половину небольшой буханки хлеба. В семьях, где много детей, ходили даже с торбой по миру просить милостыню. Хлеб пекли с молотой головицей. А картошки и овощей было мало у всех, на это был большой налог.

Семьи выручали мы, дети. Бегали в лес за грибами, ягодами, вставая с рассветом. Мальчишки-подростки носили много рыбы. Не на удочку, а забивали язы, ставя в них верши, мордовки. С удочками долго сидеть некогда и мало наловишь. Рыбы ели досыта всякой, у кого ребята были. У нас был дядя Вася, младший сын бабушки. Да и я выросла почти с рождения с бабушкой. Отца не знала, мать очень редко когда приезжала навестить. Потом дядю Васю взяли в армию.

Моя бабушка была из хорошей семьи, рукодельная, всё умела. Лучшая в деревне огородница. И лучшая стряпуха. У кого-то есть нечего, а она из каких-то листьев, корней, ботвы овощей и прочего такие супы вкусные варила, лепёшки с начинкой пекла. Ей даже колхоз поручал печь для фронта печенье. Я маленько ей помогала. Привозили муку, сахар, масло. Баба моя раскатывала на столе сдобное тесто, а я нарезала его тонким стаканом – и она тут же пекла. Упаковывали в ящики. Конечно, это было лакомство для офицеров. Для красоты я ещё на них делала рисунок крышкой от сахарницы. Мне самой это было не очень надо: от рождения и до самой старости я не люблю ничего сладкого, лакомства разные, если в них есть сахар.

Работала моя бабушка много, и тут я ей помогала с охотой. Она работала на птицеферме курятницей. Мы ещё ежегодно выращивали по небольшой партии утят. Кормили не зерном (где его взять?), а запаривали в больших бочках отходы с веялок. Баба таскала в коридор чугуны из печки здоровенные и все запаривала. Это делала у себя в коридоре. Курятник был через дорогу. Ещё у неё была конюшня для маленьких жеребят. Их рано отнимали от матерей-кобыл, чтобы лошади не заморились от этого, ведь на них все работы в поле: вспашка, сенокос и много всего. Тогда тракторов не было, да у нас они бы и утонули. Жеребят собирали со всего колхоза, молоко им брали на ферме от коров. Привозили хорошего сена, травки. Так я любила этих жеребяток!

В свободное от основной работы время работники ферм, и моя баба, ходили лён брать. Когда она вязала снопы, я помогала ей их снашивать и ставить домиком по 6-8 штук. Все дети помогали родителям.

Мужиков в деревне не было, кроме председателя. Все были на фронте. У нас в семье тоже. У бабушки взяли троих сыновей. Один погиб ещё в финскую войну. Дядя Ваня – второй – был танкистом, горел, но остался живой. Младший, дядя Вася, был на Белорусском фронте. Служба была очень опасная. Шли за фронтом следом, зачищая землю от оставшихся фашистов, предателей и пр. Они так зверствовали, эти остатки подонков. С дядей служили несколько земляков, они все погибли от рук этого зверья страшной смертью. Дядю спасло то, что приехали к ним из Москвы набирать ребят для особой службы в Кремле. Толковых, сильных, высоких, стройных. Выбрали и дядю Васю. У них там такая красивая форма была! Служил он до 1950 года. Потом остался в Москве, работал на текстильной фабрике, подучился, стал главным в профсоюзе фабрики. Много имеет наград. Прожил 85 лет.

Дядя Ваня жил в Ленинграде, был краснодеревщиком.

Ещё на фронте из нашей семьи был муж моей тёти. Я жила у них, когда училась в Молокове. Познакомились они с тётей Тосей в Ленинграде. Тётя (моя крёстная) пережила там блокаду. Потом её чуть живую привезли домой. Дядя Вася, её жених, воевал на знаменитой «Катюше», воевал в самом Берлине. Стреляли и быстро отходили (машина была ещё секретной). Их очень боялись.

Сам он из Ставрополья. После войны приехал сюда, нашёл мою крёстную Тосю и женился на ней. И тут в Молокове остался жить. Всю жизнь шоферил. Очень хороший человек. Они были мне за родителей.

Ещё на фронте воевал отец моего мужа Егор Михайлович. Он всю войну был на фронте ветеринарным врачом в конном отряде. После войны работал председателем освобождённого ими колхоза. И заодно скот лечил.

Все наши мужчины, что были на войне, уже умерли. Ведь и мне уже без малого 80 лет. Не приведи Бог больше такого времени военного! И чего людям неймётся, не живётся в мире!

Правильный CSS! Valid XHTML 1.0 Transitional

2009-2011, АНО "Редакция газеты "Молоковский край"