Они приближали Победу

«Русский барышэн – сильный»,

– даже враг восхищался, глядя, как работают наши девчата

С каждым годом все дальше в прошлое уходит Великая Отечественная война, меркнут образы, стираются грани, но ничего не поделаешь – бег времени не остановить. И с каждым днем все меньше остается в живых очевидцев тех событий: ветеранов войны, солдатских вдов, тружеников тыла.

Пока еще живы те, кто прошел через все ужасы войны, кто приближал Победу, хочется еще и еще раз из первых уст услышать, как это было. Ведь мы не вправе забывать свою историю.

Юность Марии Васильевны Давыдовой из деревни Михеево как раз и выпала на годы военного лихолетья. Накануне юбилея Победы мы с ней встретились.


Поднимаясь по крылечку ее дома, мы подметили чистоту и порядок вокруг, а еще старую оттоманку, покрытую белым ажурным покрывалом ручной работы. И в доме ни одной соринки. Даже представить себе невозможно, чтобы так содержать его в 90 лет!

Хозяйка встретила нас настороженно, да это и понятно, чужие люди заходят редко, но узнав о цели нашего визита, доброжелательной приветливой улыбкой пригласила пройти. Завязалась непринужденная беседа.

Когда началась война, Марии было почти семнадцать лет. Неожиданное известие застало ее у подруги.

«В дом вбежала женщина и закричала: «Война, война, война!» Мы, если честно, ничего не поняли: ну война, так и война. А вечером, когда из каждого дома стали забирать по двое-трое мужчин – отцов и сыновей, – стало по-настоящему страшно. Кругом крики, слезы, переполох», – вспоминает Мария Васильевна.

Отец в семье Давыдовых умер рано, в 39 лет, еще до войны. А вот старший брат Марии Александр в это время проходил срочную службу в пограничных войсках в Бресте. Именно их частям пришлось первыми принять на себя весь удар. Большинство солдат погибло, а оставшиеся в живых попали в плен. Много раз пытались убежать. Но все попытки были тщетны. Домой вернулся только в 1946 году.

В первые же дни войны принесли повестки и молодым девчонкам, не обремененным семьей и детьми – на рытье окопов. Из колхоза таких набралось немало.

А потом отправили на лесозаготовки. Пришлось, как настоящим мужикам, валить лес. Посмотрим, куда наклонилось дерево, подрубим его, потом подпилим и «упорками», чтобы не зажало пилу, повалим. Очень тяжело было, болели стертые в кровь руки, но мы старались не замечать этого.

А потом Марию вместе с подругами направили на торфоразработки. На целых четыре года и семь месяцев Васильевский мох, что под Тверью, стал их фронтом и вторым домом. Нам, ныне живущим, даже и не представить, как можно полуголодными, лишенными самых простых удобств, в любую погоду работать в две-три смены не покладая рук! А им лозунг «Все для фронта, все для Победы!» придавал сил.

И сейчас, спустя столько лет, Мария Васильевна не ропщет на свою нелегкую судьбу, на трудности, с которыми пришлось столкнуться, как будто и не было того страшного времени. Это не в ее характере.

– На работу мы ходили с песнями, – продолжает делиться воспоминания, – рыли канавы, делали «змейки», готовили и складывали торфобрикеты, а потом грузили их в небольшие вагончики, норма – один на двоих, и отправляли по узкоколейке на станцию. Иногда они сходили с рельсов, и самим, собираясь толпой, приходилось их поднимать.

Здесь же, на торфопредприятии, Мария Васильевна увидела немцев – пленных. Они тоже работали на погрузке торфа в вагоны.

– Хоть и враги наши, но ведь такие же люди, жалко их было, голодные, оборванные: а один, молоденький, красивенький, – говорит собеседница, – мы его даже подкармливали, насмотревшись, как мы работаем, приговаривал: «Русский барышэн – сильный, наш барышэн – на один день!»

Да, действительно, сколько же надо было вынести на хрупких девичьих плечах? Где только силы находили? Оказывается, находили и, как говорит наша героиня, без выполнения и перевыполнения нормы с работы не уходили. Ведь за это полагалось ежедневно 800 граммов хлеба, а если работаешь сверх плана – еще 300 граммов.

Нам этого пайка хватало, даже умудрялись его продавать. Все-таки нам, деревенским, полегче было. Практически все семьи держали корову, другую скотину. Уезжая на двухмесячный зимний отпуск домой, оттуда всегда возвращались с продуктами. А потом навещали иногда родственники. Ко мне приезжали и мама, и младший брат, чтобы подкормить. Еще за работу нам выдавали ситец и коленкор. Много отрезов привезла я домой. После войны они пригодились. У мамы была машинка, она хорошо шила. Сошьет какую-нибудь одежонку, продаст – хлебца купит. Ведь нас у нее было пятеро. Плохо жили, ни надеть, ни обуть было нечего.

Казалось бы, от такого напряженного, изнурительного труда только бы добрести до барака и от усталости рухнуть на кровать, но оказывается, нет. «Мы по вечерам еще успевали вязать, – говорит Мария Васильевна. – Вон на крыльце связанное покрывало. Его-то я там и вязала!» Да, семьдесят лет прошло, а оно как будто только что связано!

А в выходные дни дев-чонкам ничего не стоило пешком дойти до Калинина и на вырученные от проданного хлеба деньги прикупить кое -какую одежонку. Что и говорить, а девушкам в любое время хотелось и хочется хорошо выглядеть. Помнит она, как купила себе красивое красное платье. Принесла, хотела примерить, а оно все в гнидах! Вот досады-то было.

Окончилась война, но девушек оставили работать. Заменить их было некем. Домой «торфушек», как их тогда называли, отпустили только год спустя.

Не баловала жизнь М.В. Давыдову и в дальнейшем. Тридцать три года отработала на ферме. Сколько ведер молока, сколько сена, соломы перетаскано за это время – не сосчитать. После выхода на пенсию еще четыре года ухаживала за телятами да семь лет работала техслужащей в правлении.За свой добросовестный труд она не раз награждалась Почетными грамотами, премиями, имеет медаль «За доблестный труд», награждена юбилейными победными медалями, последнюю, в честь 70-летия Победы, получила совсем недавно.

Трудолюбия ей не занимать, да и здоровьем, как говорит сама, Бог не обидел. Сейчас, конечно, в силу возраста, да после того, как сломала ногу, приходится обращаться за помощью к соседям, ведь из близких у нее практически никого не осталось, только внучатая племянница, которая живет в Твери. Старается она почаще приезжать, да не всегда получается. Зато Сергей Николаевич Барабунтов и его мать Валентина Александровна, Валентина Константиновна Травкина – всегда рядом. И дров наносят, и постирают, и в бане помоют, и даже суп сварят.

– Очень хорошие люди. За ними, как за каменной стеной. Даже через вашу газету их хотела поблагодарить. Я ведь постоянно читаю и выписываю районную газету, – говорит Мария Васильевна.

Пока мы с ней беседовали, в дом вошел молодой мужчина, как потом узнали, это был Сергей. Он поинтересовался, кто мы такие, а то мало ли всяких аферистов может понаехать. Молодец, заботится о своей подопечной.

Мария Васильевна с теплотой вспоминает своих маму, сестер, братьев, племянников, которые рано ушли из жизни. Дружная, сплоченная была семья. А вот свою она так и не завела. На вопрос почему, не захотела отвечать. Видимо, что-то не сложилось. Все годы прожила с мамой, которая умерла в восемьдесят третьем году. Было ей 92 года. А потом пятнадцать лет жила с сестрой Валентиной, три года назад ее тоже не стало.Портреты и фотографии всех родных висят на стенах и стоят за стеклом в серванте. Среди них и фото Николая Баскова. Его происхождением хозяйка с нами поделилась.

– Однажды напротив моего дома остановилась милицейская машина. А я, смехом, возьми да и скажи: «Ой, таких ребят я не люблю». – «А кто Вам нравится?», – спрашивают. «Колю Баскова люблю», – они тоже посмеялись, а через некоторое время зашли ко мне в дом и принесли кассету с его песнями, вот обложка с нее и сейчас хранится.

– Что, так до сих пор и любите? – смеемся.

– Нет, разлюбила. Старый стал. Теперь больше по душе Панайотов да Чумаков.

И опять в ее глазах, которые, несмотря на возраст остаются молодыми, светятся веселые искорки. С удивлением отмечаем, что на память знает многих современных артистов.

В беседе Мария Васильевна призналась, что чересчур бойка была в молодости, но надо отметить, что и с годами присутствие духа, чувство юмора, оптимизм эта маленькая худенькая женщина, старушкой назвать ее язык не поворачивается, не растеряла. И не случайно внучатые племянники, кроме как просто Маня, ее не называют. Она для них подруга, советчик и самый дорогой и любимый человек.

Любят и уважают ее и в деревне. За открытость души, доброту, за неуемную энергию и веселый нрав. Недаром она слывет лучшей частушечницей в округе. Даже приехавшие в деревню городские студенты, изучающие деревенский фольклор, записали их.

Вглядываясь в добродушное, приветливое лицо нашей собеседницы, думаешь, а сколько же всего за эту долгую жизнь выпало на ее долю:война, тяжелый, непосильный физический труд, безвременная потеря близких и, несмотря на это, сколько добра, теплоты и позитива несет она людям.

Н. БАЯКОВА Фото В. ГАШКОВА

Правильный CSS! Valid XHTML 1.0 Transitional

2009-2011, АНО "Редакция газеты "Молоковский край"