К Дню семьи, любви и верности

Семейные истории

Когда приходит время этого праздника – Дня семьи, любви и верности, – задумываешься и о своей семье, и, прежде всего, о той, в которой вырос сам. Сравниваешь с семьями друзей, родных, знакомых и понимаешь, что каждая – свой, собственный, уникальный мир.

Семья, в которой выросла я, тоже из таких. Получается, что в ней объединились три века: мой отец, Алексей Васильевич Старшинов, родился в веке XIX (23 августа 1892 г.), мы, его дети, жили в XX и захватили XXI. И воспитывали нас по правилам и традициям этих времён. С благодарностью и удивлением преклоняюсь я перед житейской мудростью моих полуграмотных родителей. У них хватало такта (а ведь и слова-то такого в их обиходе не было) и ума при нас, детях, не говорить плохого об окружающих или отбирать то, что не унизит провинившихся. Образцами для нас были люди, умевшие и любившие работать и зарабатывать, жить по средствам (разумно тратить деньги), хорошо вести хозяйство, содержать в чистоте и порядке дом и усадьбу, жить мирно с соседями и не позорить себя пьянством.

Всё это родилось из жизненной практики отца и матери. Истории их жизни – часть Истории нашего Отечества. Мне с детства памятны рассказы родителей о детстве, о молодости. Хочу поделиться некоторыми из таких семейных историй.


История первая.

Отец.

Отец прожил большую жизнь – почти 83 года. Родился он в деревне Могочи Краснохолмского района. Крестьянская семья жила как все: растила четверых сыновей и дочку, обрабатывала свой земельный надел, взрослела, затеяла строить новый дом. Готовить лес для строительства досталось отцу, а вот жить в нём не пришлось: ему выпал жребий служить в армии.

Попал на Балтийский флот. Довелось видеть царскую семью – они посещали корабли и жаловали матросов подарками и деньгами. Участвовал и в военных действиях. На своём «Петропавловске» познакомился с революционерами. Здесь служили и жили потом известные деятели революции: Крыленко, Дыбенко, Антонов-Овсеенко и знаменитая А.Коллонтай. Так что 1917-ый встретил осознанно. Вместе с товарищами громил винные погреба питерских буржуев, «желавших споить революцию», вместе с ними нашёл в одном из подвалов клад. Клад решили отнести в Смольный, к Ленину. В делегацию из 6 человек попал и отец. Вспоминал: «Принял нас просто. Каждому руку пожал, объяснил, что нам сейчас не до брильянтов. Проживут наши женщины пока и без часиков, и без брошек. Лучше на эти деньги закупить у буржуев машины для деревни и новые станки для рабочих. Очень всё просто разъяснил, понятно».

Так как с топливом для флота было сложно, из команд кораблей создали Первый Северный Летучий отряд. И пошли революционные матросы устанавливать Советскую власть по полотну Северной железной дороги. Всё как по учебнику истории: с кровью, насилием, сбрасыванием церковных колоколов…

Так бы, может, и служил «революционный матрос» Алексей Старшинов на своём «Марате» (переименовали в честь французской революции), да попал в Кронштадтский мятеж. «Советская власть без большевиков» не состоялась, мятеж был жестоко подавлен: расстреляли почти всех. Отец спасся случайно: лежал в госпитале с дизентерией. Нагрянувшие с обыском чекисты перетряхнули весь дом, даже в пелёнки только что родившейся Клавдии заглянули. Когда отца выписали, они с женой Александрой поспешили на родину, надеясь, что в деревню за ними не поедут. Так оно и вышло, но страху натерпелись досыта и на всю жизнь попали в разряд людей не лучшего сорта.

А жизнь шла своим чередом. Только начали вставать на ноги, купили на паях с соседями молотилку, вырастили лошадь, корову, как пришла коллективизация. Жалко было отдавать так трудно нажитое, но… Работали в колхозе, растили детей (двух сынов и шестерых дочек). Старшая, Клава, к 1938 году получила диплом агронома, вышла замуж, родила сына и уехала в Сонковский район. Сын Николай учился в речном училище, а Люся только что родилась.

Во время Великой Отечественной отец работал на железной дороге. На фронт не взяли: и возраст, и профессия машиниста, и прошлое повлияли. Зато воевал Николай. Из-под Москвы писал, как хочется хоть раз наесться досыта и согреться на своей печке. Не довелось солдату вернуться домой – погиб в первую военную зиму. Александра, собирая на стол, часто плакала, вспоминая это письмо сына. От Николая у нас даже фото не осталось, только студенческий билет с якорьком на обложке.

Получила похоронку на мужа и старшая сестра. Пришлось взять Володьку, внука, в свою семью. Клава за войну и бригадиром, и председателем поработала. Не до себя было. Жили скудно. И после войны тоже.

В 1948 году пришло в семью горе: умерла Александра. После рождения Люси сильно простыла и всё болела, а за войну и совсем здоровье износила. Сёстры Катя и Лида закончили школу, уехали в Питер, стали «фабзайчатами». Работали до пенсии одна на радиозаводе, другая на фабрике. Брат Василий из Читы, со службы, с женой вернулся и обосновался в Калинине. Туда потом и подросшая Люся приехала. Они на Химволокне отработали по 35 лет, он – инженер, она – простая рабочая. Награждены орденами Знак Почёта и Октябрьской революции. А Людмила ещё и делегатом 25-ого съезда КПСС была.

Ударно трудились и оставшиеся в деревне Нина и Валентина. Нина – передовая доярка, а Валя ухаживала за овцами. Обе награждены орденами и медалями за успехи в труде. Отец гордился своими детьми.

История вторая.

«Тридцать пятый и другие годы»

Не обошло нашу семью и время репрессий. Сестра Нина не побоялась связать свою судьбу с Михаилом Панкратьевым. В молодости он учился в техникуме, дежурил с однокурсником и преподавателем в общежитии, когда обнаружилось «преступление»: на шею гипсового бюста вождя была накинута верёвочная петля. Суд был скор и беспощаден. Преподавателя расстреляли, ребят исключили из техникума и отправили строить Беломор-канал. Никто не захотел поверить, что дежурные ничего не видели и не знали. Потом выяснилось, что кто-то возился в коридоре, нечаянно задел злополучный бюст и уронил его. Голова отломилась, а озорники поставили её на место, потом для прочности привязали верёвочкой к стене. Виновников не нашли, а ответили дежурные. Со строительства Михаил вернулся со сломанной ногой и потому почти всю Отечественную отгрохал ездовым в обозе. Женился уже после победы. После смерти Сталина грамотному колхознику разрешили занимать должности: был и учётчиком, и бригадиром. Вырастили с Ниной троих детей, дали образование: терапевт, ветврач, шофёр. Дети разъехались, а Нина с Михаилом, как и Валентина со своим Иваном, до самой смерти прожили в родной деревне.

История третья

Мама.

В истории маминой семьи тоже немало интересного. Мама родилась в марте 1909 г. на Нелидовщине и дожила до 75 лет. Отец её воевал в Первую мировую, был отравлен газами, болел и рано умер. Дом держался на матери. Детей было семеро: три дочки и четыре сына. Старшего разорвали надвое белофинны, привязав за ноги к двум берёзам. Двое младших, Фёдор и Николай, жили в деревне (Николай потом станет шахтёром в Днепропетровске, а век свой доживёт у жены на Вологодчине). Второй из сыновей, Василий, устроился в Москве каким-то снабженцем по оружию. Он и взял в столицу мою маму, Боданову Анну Ивановну. Время было предвоенное, сложное. Где-то что-то не так подписал Василий и загремел как «враг народа». Выжил только за счёт хитрости и удачи: наткнулся на какой-то медицинский справочник, подначитался и пристроился в санчасти. После реабилитации жил в Сочи, работал в торговле, начальствовал.

А мама поменяла немало работ, устроилась в столовую Военной академии им. Жуковского. Была хорошо знакома со знаменитыми лётчицами: Расковой, Гризодубовой.

В академии познакомилась с будущим мужем – лейтенантом Андреем Борзовым, родила сына, Олега. Отсюда в 1940-ом уехала за мужем в приграничный военный городок под Борисов. Андрей заканчивал командирские курсы в Москве, и ему предложили поступить в Академию летом 1941-го года, но мама попросила отложить на год. Олегу было всего 3 года, а мама уже была в декрете. «Давай через год. Олег повзрослеет, и маленького подрастим вместе,» – решила она. Всю жизнь потом она корила себя за это решение: «Может, пока учился, в самую-то мясорубку и не попал бы. И жив бы был, и жизнь другая была бы».

Война началась для неё сразу. Уже 24 июня надо было явиться для эвакуации с документами и вещами. Можно взять только 2 чемодана. У Олега надето пальтишко, рюкзачок (сколько унесёт 3-летний малыш?),на маме тоже пальто, чемоданы с притороченным примусом и Олег. Ехали на машинах и под бомбёжками, и по горящим мостам. Потом поездом. Запомнилось: «Выскакиваем из вагонов – высоко! Бегу с Олегом, только бы до леска успеть. А самолёты так и строчат! Прячемся под дерево, пули кругом свистят. Сижу, Олега собой закрываю, молюсь: «Господи! Никола-Угодник, батюшка! Спаси и сохрани! Уж коли судьба умереть, так пусть обоих сразу. Ведь если сына – как жить буду, что мужу скажу? Если меня – каково малышу сиротой в такое время остаться?» Так и ехали от бомбёжки до бомбёжки. Женщины с грудными детьми. Где пелёнки посушить? Намотают себе на живот, на ноги – сушат. Так и до Саратова добрались».

Там родилась мамина дочка, не прожившая и недели. Там состоялась её последняя встреча с мужем. Он получил назначение в танковую дивизию и заехал попрощаться. Извещение «пропал без вести» она получит в 43-ем. А до того ещё будет возвращение в Москву. Будет поспешное (за 2 дня всё ценное распродала, собралась и уехала) бегство из столицы на только недавно освобождённую Нелидовщину к брату Фёдору. Страшно было от того, что посчитали хлебной спекулянткой. Повела домой плакавшего на улице мальчика. Он потерял карточки и боялся наказания. А маме сказали: «Ты и вытащила». Вызвали милицию, обыскали, нашли лишние карточки (она на что-то из своих вещей выменяла) и протокол составили. Докажи, что ты невиновен в военное-то время! Соседка и надоумила спрятаться на родине.

На шее у брата не сидела: кормилась шитьём, лесными припасами. Когда вызвали в сельсовет, попрощалась со всей роднёй, с брата слово взяла, что об Олеге позаботится. А оказалось, что пришёл аттестат от мужа. Но в Москву возвращаться не решилась. Скоро и извещение пришло. Поехала к младшей сестре, Марии, эвакуированной в д. Большое Рагозино Краснохолмского района.

Домик из житницы построила, работать на свинарник пошла, с отцом познакомилась. Он на колхозной электростанции работал. Поженились в 1951-ом. «Если какая ещё заварушка, то уж этого-то дедушку на войну не заберут, а Олега к делу он пристроить успеет,» – рассудила мама. Единственный мамин сын, Олег, проживёт всего 50 лет. Профессий освоит уйму: слесарь, токарь, сварщик, киномеханик, электрик, механизатор… Не зря мама мечтала, чтобы муж паренька к машинам приставил. В колхозе Олег до 25 лет прожил, потом на целину махнул, на Алтай. Сначала в совхозе трактористом был, последние годы – шофёром на химзаводе.

Так и появилась моя семья. Маме было 45, а отцу 62, когда родилась я и связала их судьбы.В семье всегда ценили и образование, и труд физический, и воинский. Все мужчины в нашем роду считали долгом служить Отечеству. После Савёловского военного училища закончил Пензенское высшее военное самый старший отцовский внук Володя Павлухин. И сын его пошёл по стопам отца. Закончил Ставропольское училище, а потом Тверскую академию ПВО внучатый племянник отца. Служили и служат внуки и правнуки отцовы. Отслужили и мои сыны. Теперь у них свои семьи, свои дети. Старший живёт в Твери и воспитывает Леру и Аришку, младший в Питере растит Сонечку. Так хочется, чтобы их жизнь была счастливее нашей, чтобы в свои семьи они взяли от старших самое доброе и светлое.

Причудливо переплелись история семьи и государства: были вера и безверие, революция и мятеж, войны и мирный труд, пионерско-комсомольская юность и нынешние новорусские времена.

Вместо эпилога:

29.06.12 родился отцов праправнук, внук Люси. Есть на очереди и другие малыши. Интересно, какие главы впишут в историю они?

Л. ИВАНОВА, д. Обросово

Правильный CSS! Valid XHTML 1.0 Transitional

2009-2011, АНО "Редакция газеты "Молоковский край"