Погибли в плену

На братских могилах пишут их имена

Никогда не уйдёт из человеческой памяти историческая трагедия Великой Отечественной войны: десятки тысяч разрушенных городов и сёл, миллионы погибших… Погибших на полях сражений, павших от рук захватчиков на оккупированных территориях, умерших от голода… Без преувеличения, в каждой семье было кого оплакивать, есть кого вспоминать. А сколько семей долгие годы мучались ожиданиями, получив страшное, но всё-таки оставлявшее капельку надежды извещение «пропал без вести». О судьбах множества безвестно пропавших их родственники по сей день ничего не знают.

И только благодаря кропотливой работе неравнодушных людей – поисковиков – выясняются обстоятельства трагической гибели солдат Великой Отечественной, а у их потомков появляется возможность поклониться могиле дедов.


О судьбе двух наших земляков (уже не первых) нам недавно стало известно из газеты «Жить и помнить», издаваемой фондом по поиску и увековечению памяти жертв Второй мировой войны «Жить и помнить» им. Г. Харитонова. В последних её номерах опубликован список воинов-калининцев, похороненных на кладбище военнопленных Хёрстен лагеря Берген-Бельзен в Германии, с просьбой помочь разыскать родственников погибших солдат. Среди них и имена молоковцев:

ФЁДОРОВ Иван Лаврентьевич – родился 20 февраля 1921 года в деревне Рамешки Молоковского района. Мать Прасковья Васильевна. Призван Молоковским РВК в ноябре 1940 года. Погиб в лагере 18 октября 1941 года. Увековечен в Книге памяти Тверской области как пропавший без вести в мае 1943 года.

МАТЮНИН Николай Николаевич – родился 18 августа 1921 года в деревне Гостерачки Обросовского сельсовета Молоковского района. Отец Алексей Матвеевич. Погиб в лагере 12 октября 1941 года. В Книге памяти Тверской области не увековечен.

Данилов Иван Данилович родился 15 марта 1920 г. в деревне Вепрь Кочевинского сельсовета Молоковского района. Мать Степанида Федоровна. Призван Молоковским РВК в октябре 1940 г. Погиб в лагере 20 ноября 1941 г. В Книге памяти Тверской области не увековечен.

Кисляков Павел Павлович родился 24 января 1921 г. в деревне Старовецкое Молоковского района. Погиб в лагере 28 июля 1942 г. В Книге памяти Ленинградской области увековечен как пропавший без вести в 1941 г.

Эти сведения передали в газету активисты проекта «Мы пишем ваши имена» – учащиеся средней школы г. Мичуринска Тамбовской области. Участвовать в акции мичуринским учителям предложили коллеги из Германии, где этот проект реализуется с 2007 года Центром документалистики лагеря военнопленных Берген-Бельзен и Народным немецким союзом по воинским захоронениям. Суть этого проекта заключается в том, что немецкие школьники берут сведения о советских военнопленных, погибших в этом лагере, из архива в Подольске, и каждый ребёнок изготавливает из мастики табличку размером с кирпич. Пока мастика мягкая, на ней пишется имя солдата и даты его жизни. Потом «кирпичи» закаляют в печи и устанавливают на земляном валу кладбища военнопленных Хёрстен (Нижняя Саксония). Четырнадцать школ Германии за всё время реализации проекта приняли в нём участие, написав имена более 700 русских солдат. А всего на кладбище Хёрстен в братских могилах лежат 50000 умерших военнопленных.

Смерть миллионов советских мирных жителей и солдат входила в план «Барбаросса». Гитлеровцы настолько бесчеловечно обращались с пленными, что до весны 1942 года два миллиона военнопленных умерли от голода и болезней.

Шталаг 311 С был создан в мае 1941 года в районе населенного пункта Берген-Бельзен.

Пленные были размещены на огороженной колючей проволокой территории под открытым небом. Питание осуществлялось из расчета 1 буханка хлеба на десятерых на сутки (и даже эта «норма» выдавалась не каждый день). В считанные дни вся трава и кора немногих деревьев в огороженной колючей проволокой зоне была съедена, а питье из луж привело к эпидемии дизентерии. Страдания военнопленных усугублялись и тем, что они находились под постоянным наблюдением сотен зевак из числа окрестных жителей. На просьбу коменданта лагеря закрыть подъездные дороги местный бургомистр ответил, что «зрелище не повредит, если население воочию увидит этих зверей в человеческом облике, подумает и придет к выводу, что могло случиться, если бы эти бестии напали на Германию».

Свидетельство очевидца: «На следующий день мы добрались до места назначения и вышли из вагонов недалеко от Брауншвейга. Окруженные конвоем, босые и раздетые, под дождем, шли мы по мокрому асфальту. По обочинам дороги возвышались яблони. Слабовольные не выдерживали соблазна, бросались к яблоням. Гремели выстрелы. Так не поступают даже с бродячими собаками, атакующими помойки.

Вот и лагерь. Он называется Берген-Бельзен. Здесь было много бараков. Мы надеялись, что мученье под открытым небом окончится. Напрасная иллюзия! Нас загнали (вот именно загнали!) в специально отгороженный колючей проволокой загон. Над проволокой караульные вышки. Их много. Они стояли почти через каждые пятнадцать метров. Мысль о побеге пришлось выбросить. Мы снова под открытым небом. Надо сказать, в северной части Германии сентябрьские ночи не балуют теплом. Они холодные и дождливые. Только лишь гораздо позже разрешили построить шалаши из сосновых веток».

Свидетельство очевидца: «Вот и ноябрь тысяча девятьсот сорок первого года. Почти каждое утро я вижу до отказа набитый номерами фургон, шествующий к большой вырытой яме – это берген-бельзенская могила советских людей. Ее зароют только тогда, когда она наполнится до отказа. Тогда номера [имеется в виду личный номер военнопленного, который использовался немцами вместо имени и фамилии пленных], охраняемые конвоем, роют другую яму, и так без конца. В берген-бельзенском лагере очень много пленных. У пленных в грязной одежде развелось столько вшей, если снять одежду и положить в кучу, она будет шевелиться. Солома, на которой мы спали, напоминала большое муравьиное гнездо.

Начались холодные дни с осенними дождями. Каждый из нас чувствовал приближение зимы, а вместе с нею приближение медленной смерти. Мы помогали друг другу чем могли, и все-таки смерть косила и косила наших товарищей.

Наконец нам выдали на пять человек по одному хлопчатобумажному одеялу. Это в какой-то мере облегчало наше страдание от холода, но не спасало от голодной смерти. Одна беда следовала за другой. Немцы пристрастились почти каждую ночь при помощи овчарок выгонять нас из шалашей под предлогом проверки».

В начале декабря 1941 года с началом эпидемии тифа лагерь закрывается на карантин. По свидетельству бывшего писаря при лазарете, люди умирали, как мухи, до 200 человек в день.

Свидетельство очевидца: «Нынешней зимой померзла масса картофеля. Этот картофель дают русским, которые пожирают его сырым.» (Письмо Гертруды Ренн от 2 февраля 1942 года).

По данным Нижнесаксонского национального центра политического образования (ФРГ) только с ноября 1941 по февраль 1942 года от голода, холода и эпидемии тифа в шталаге № 311 (XI C), Берген-Бельзен умерло около 18.000 советских военнопленных.

После войны на месте лагеря был создан музей, где есть памятник и погибшим советским военнопленным.

В 1947 году в Берген-Бельзене был сооружен мемориал. На трех языках – русском, немецком и английском – на нем написано: «Здесь погребены 50000 советских военнопленных, замученных до смерти в немецко-фашистском плену. Покойтесь с миром, память о вас будет жить вечно в сердцах народов Советского Союза».

Правильный CSS! Valid XHTML 1.0 Transitional

2009-2011, АНО "Редакция газеты "Молоковский край"